(ИИ)
Я вернулся в свой родной город ближе к вечеру.
Автобус высадил меня на окраине деревни, недалеко от моего дома, как раз достаточно далеко, чтобы я могла дотащить чемодан и пройтись по старой грунтовой дороге. Этот участок дороги раньше был неровным и гравийным; на солнце пыль поднималась, как дым, а в дождь она доходила до щиколотки. И все же мне он нравился. Не сама дорога, а ощущение прогулки под пышной зеленью эвкалиптов по обеим сторонам, когда ветер шелестит листьями, словно кто-то тихо поет.
Когда я был маленьким, каждый день после школы я снимал обувь, брал её в руку и шёл босиком по этой грунтовой дороге. Земля была тёплой и мягкой, как человеческая плоть, — ощущение, которое теперь, даже за деньги, я не могу вернуть. В тени эвкалиптов я бегал как ветер, падал и царапал колени, садился на землю, чтобы просто смотреть на верхушки высоких деревьев, гадая, спят ли там птицы.
Время пролетело, как дым из кухонного очага. Я вырос, уехал учиться далеко, а потом остался в городе. Я думал, это будет временно, но это превратилось в постоянное пребывание. Жизнь началась с переполненных автобусов, долгих совещаний и дней, когда я забывал, что буду есть. Городской ветер отличался от сельского – он был словно вздох, без запаха земли и шелеста листьев.
Не знаю, когда я начала бояться города. Не людей или пейзажей, а пустоты, которая подкрадывается день за днем. Место, где живут миллионы людей, и все же так легко почувствовать себя одинокой. Моя съемная комната чистая, кондиционер работает хорошо, но ночью здесь тихо, как в запечатанной банке. Ни петуха, ни стука тапочек по улице, ни кого-либо, кто зовет ребенка домой на ужин.
Город заставил меня забыть звук падающей росы. Я даже перестал здороваться с незнакомцами на улице. Такие мелочи кажутся незначительными, но когда их нет, сердца людей раскрепощаются, как рубашка, которая перестала хорошо сидеть после долгого ношения.
Несколько лет спустя в деревне заасфальтировали дорогу. Она стала прямой, машины ехали плавно, и каждый вечер ярко светили желтые уличные фонари. Но эвкалипты постепенно вырубали. Причиной называли то, что их корни повреждали дорогу, представляя опасность для транспортных средств. Я не мог спорить; я просто сидел и смотрел, как падает каждое дерево, словно наблюдая, как вырывается часть моих воспоминаний. Никто не спрашивал, хочет ли кто-нибудь их сохранить.
На этот раз, возвращаясь домой, я шел по той же старой тропинке. Земли не было, деревьев не было. Под асфальтом лежали лишь несколько голых пней, почерневших, словно засохшие шрамы. Ветер тоже изменился; он больше не доносил запаха старых листьев и привычного шелеста. Все стало странно тихо — не тишина покоя, а пустота.
Я остановился на том месте, где, как мне казалось, я сидел давным-давно. Там, словно стул, вырос корень эвкалипта. Корня уже не было, но я все еще сидел на тротуаре, глядя вдаль. Я представлял себе фигуру ребенка с грязными ногами, сжимающего в руках тканевый мешок, чье сердце было наполнено чувствами, которым он не мог дать названия.
Есть места, где, когда что-то меняется, теряется не только пейзаж, но и часть прекрасных воспоминаний. Я помню те вечера, когда ветер шелестел в деревьях, словно кто-то тихо что-то шептал. Я помню влажный запах земли после послеполуденного дождя, и я даже помню свою маленькую фигурку, сидящую там, погруженную в размышления, когда я собиралась уехать из родного города в школу.
По дороге домой я подобрал упавший на берег реки сухой эвкалиптовый лист. Маленький, изогнутый, как лодка. Я положил его в карман куртки, не для того, чтобы сохранить, а чтобы напомнить себе, что иногда одного листа достаточно, чтобы удержаться на заблудившейся тропе.
Эвкалипт
Источник: https://baolongan.vn/nguoi-que-tham-mui-khuynh-diep-a198978.html







Комментарий (0)